Дорогие Друзья!

Сообщество открыто для всех, кто интересуется детской и юношеской литературой.
Наша коллекция включает в себя: ссылки на аудио- и электронные книги, радиоспектакли; материалы о поэтах и писателях, художниках-иллюстраторах, ссылки на их сайты; рецензии и новости книжного мира.
Если Вы - человек творческий и пишете/рисуете для нашей целевой аудитории, то Ваши работы (ссылки на них) будут с радостью приветствоваться на страничках Виньеток.
Если Вы - благодарный читатель, то не забудьте подкинуть интересную идею для обсуждения по тематике сообщества или ссылочку. ;)

Правила >>>

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:41 

Rika Oliv
Картинки годичной давности, но я их очень люблю, поэтому отсканила и сейчас выложу сюда. Это иллюстрации к озорным стихам, которые я как-то вычитала в "Мурзилке". Посидела-посидела и нарисовала к ним иллюстрации. Прошу учесть, что это первые опыты цветными карандашами.





Другое >>>

@темы: Персонажи

23:58 

"33 несчастья"

Rika Oliv
Источник@

Не так давно наши дети, да и мы сами, пали жертвой Гарри Поттера. Лично я пала. И вот, не прошло, что называется и года, как в книжных магазинах появилась книга, претендующая на такую же "бестселлерность". А Голливуд уже подсуетился и снял фильм с Джимом Керри и Мэрил Стрип в главных ролях. Вот я теперь думаю, покупать или нет? По этому поводу привожу статью литературного критика.

ТРИДЦАТЬ ТРИ НЕСЧАСТЬЯ



Сникет Л. Скверное начало: [Повесть / Пер. с англ. Н.Рахмановой; Ил. М.Беломлинского]. — СПб.: Азбука-классика, 2003. — 183 с.: ил. — (Тридцать три несчастья).
В мае 1999 года в редакцию одного из крупнейших американских издательств вошёл обычный человек по имени Дэниел Хэндлер и положил на стол редактору первую повесть о Вайолет, Клаусе и Солнышке Бодлерах. Спустя несколько месяцев, на прилавках американских магазинов появилась серия «Несчастья продолжаются», первая книга которой называлась «Скверное начало». А какого, собственно, начала можно было ждать от писателя, решившего укрыться под псевдонимом «Лимонный Шербет» (Lemony Snicket)? Впрочем, несмотря ни на что, книгу раскупили мгновенно, чему немало способствовала продуманная рекламная кампания. И издатели, и продавцы, и даже сам автор настойчиво советовали читателям ни в коем случае, ни под каким предлогом не покупать эту книгу. А раз уж купили, то ни в коем случае не читать — выбросить, разорвать «на тысячу мелких частей» или завернуть в неё школьный завтрак. Своего рода антиреклама, однако ход получился остроумный, а главное, весьма и весьма эффективный. Современные читатели-покупатели, привыкшие с раздражением относиться к навязчивым рекламным слоганам, проглотили наживку вместе с удочкой — книгу смели с прилавков в считанные дни.
Читать дальше >>>

@темы: Критика

22:26 

Rika Oliv
В СТРАНЕ ВЕЛИКОГО СКАЗОЧНИКА!..


Кокорин А.В. В стране великого сказочника. — М.: Сов. художник, 1988. — 240 с.: ил.

Из всех книг, написанных у нас про Ханса Кристиана Андерсена, эта, пожалуй, самая необычная и, может быть, самая прекрасная. Она составлена совсем просто — из путевых заметок, старых писем, бесчисленных зарисовок с натуры и прочих вполне конкретных вещей. Но почему-то очень похожа на сказку Андерсена. И это неуловимое «почему-то» порхает над читателем от первой страницы до последней, как Оле-Лукойе над уснувшим ребёнком.
Художник Анатолий Владимирович Кокорин пришёл к Андерсену в старости. Если от семидесяти девяти отнять семнадцать, получится шестьдесят два. Вот тогда Анатолий Владимирович и сделал свои первые иллюстрации к маленькой, не самой знаменитой сказке под названием «Что муженек ни сделает, то и ладно». С тех пор художник с писателем уже не расставались. «Получилось так, — писал Анатолий Владимирович, — что сам Андерсен за эти годы стал для меня как бы старым другом». В итоге этой удивительной дружбы вне пространства и времени родилась книга «В стране великого сказочника», которая вышла в свет сразу после смерти художника Кокорина.



Он знал про Андерсена всё. Семнадцать лет собирал и собрал специальную библиотеку, где на разных языках говорили про Андерсена, вспоминали про Андерсена, изучали Андерсена, в разном стиле и разной манере изображали его героев. Но художнику Кокорину не нужен был ничей стиль. К моменту встречи он обладал некой тайной, против которой, собственно, и не сумели устоять ни время, ни пространство, ни особенности другой — «заграничной» культуры.
Если таинственное «почему-то» сбросит свой сказочный плащ, мы увидим его настоящее имя. Вид искусства, в котором работал художник Кокорин, нужно было бы назвать «импровизация профессионала», и результат этой импровизации, когда карандаш трогает бумагу буквально на лету, воистину сродни сказке, которая, как известно, прикасается к реальности только тогда, когда сама этого хочет.
Трудно сказать, чего больше в книге Кокорина об Андерсене и стране Дании — слов или «картинок». В кратком предисловии Анатолий Владимирович как будто извиняется: «Это книга художника, где, естественно, много рисунков и присутствует некий “художественный” беспорядок…» Неправда! Нет на этих страницах никакого «беспорядка», а есть только великолепно организованная свобода самовыражения.
Да, действительно, сюжет в этой книге отсутствует. И хронологическая последовательность — тоже. И никакого жанрового единства не наблюдается. Сначала вообще кажется, что перед нами просто милые путевые заметки, дневник художника, который в 1977 году добрался, наконец, до любимой (издалека!) страны Дании, родины своего друга Андерсена. И вдруг возникает совсем другой текст: рассказ про жизнь Ханса Кристиана, размышления о его судьбе и творчестве, отрывки из воспоминаний современников, а главное — строчки самого сказочника, обильные выдержки из его писем, отрывки из автобиографической повести «Сказка моей жизни»… И так странно и чудесно листать страницы, где даты чередуются, как хотят: 1977… 1840… 1879… 1985… Ну да! — вслед за первым дневником Кокорина возникает второй, созданный в последнюю датскую поездку, за два года до смерти. А кончается книга и вовсе неожиданно, буквально на полуслове — мгновенным воспоминанием о том, как ещё в 1966 году удалось целых три часа совершенно неожиданно погулять по Копенгагену: самолёт (как в сказке!) сделал вдруг незапланированную посадку. Почему-то весь перечисленный словесный «беспорядок» читается на одном дыхании. Может быть, оттого, что на этот раз прекрасное «почему-то» зовут «мастерство литературного экспромта»?
А «картинки»? Тысячу раз был прав Виктор Цигаль, коллега и друг Кокорина, когда говорил, что этот художник «рисовал в альбом не наброски для памяти, а творил готовые законченные произведения». Им несть числа. В этой книге практически нет страницы, где на вас не посмотрел бы пейзаж, портрет случайного прохожего, откровенный шарж, жанровая сценка и — Андерсен, Андерсен, Андерсен, который как будто неустанно позировал художнику то в Копенгагене, то в путешествии, то в родном своём городе Оденсе на острове Фюн… Я попробовала сосчитать, сколько раз нарисовал художник Кокорин человека, которого никогда не видел. И устыдилась своей канцелярской затеи. Что значит «не видел», если единым росчерком пера умел вызвать из глубины сказки её создателя?
О «росчерке пера» нужно сказать особо. Тот высокий и благородный профессионализм, которым полна книга об Андерсене, пришёл к Анатолию Кокорину долгими путями. Своё умение мгновенно видеть он приобрёл не только как художник, но ещё как постоянный, неутомимый путешественник. Задолго до появления книги об Андерсене появились самые разнообразные «путевые» издания Кокорина: «По старым русским городам», «Ленинградский альбом», «В Голландии»… А если перечислять все точки на карте, где побывал Анатолий Кокорин, придётся перелистать целый географический атлас. Он рисовал Кавказ, Волгу, Днепр, Азовское море, Среднюю Азию, Англию, Ирландию, Шотландию, Индию и Афганистан.
Среди этого движения по земле было четыре особых года — четыре года Великой Отечественной войны. Кокорин прошёл их целиком и, как художник студии имени Грекова, работал в Подмосковье, Белоруссии, Румынии, Болгарии, Венгрии, Австрии. Один из пристальных исследователей его творчества сказал, что на войне «необходимо рисовать быстро и верно». Так и было. Так было всю жизнь, и, рассматривая книгу об Андерсене, трудно поверить, что многие маленькие графические шедевры, рождённые «быстро и верно», принадлежат человеку, которому скоро восемьдесят.
Для кого же явилась на свет такая необычная и такая замечательная «книга художника»? Если в ней присутствует целый специальный раздел с иллюстрациями к сказкам Андерсена и даже есть несколько рисунков самого Андерсена (!), значит перед нами книга для детей? Безусловно. Каждый человеческий шестиклассник получит самое живое удовольствие от дружеской беседы с автором, а разглядывать «картинки» можно с пелёнок. Но… «Редко случалось, — вспоминал профессор В.Блох, — чтобы Андерсен читал свои сказки детям. «Поэт детей» предпочитал взрослую публику…».
Мы не знаем, о какой аудитории мечтал Анатолий Владимирович Кокорин. Он предпочитал Андерсена. И ещё, по словам близкого друга, «…видел этот мир красиво… работал с удовольствием и, работая, напевал…».


Ирина Линкова



@темы: Иллюстраторы

20:26 

Rika Oliv
ЛЕНИНГРАДСКИЙ СЕМИНАР ПИСАТЕЛЕЙ-ФАНТАСТОВ

Борис СТРУГАЦКИЙ

КОММЕНТАРИИ К ФАНТАСТИЧЕСКОЙ ПОВЕСТИ "УЛИТКА НА СКЛОНЕ"

Выступление и беседа в Красной гостиной ленинградского Дома писателя им. В.В.Маяковского 13 апреля 1987 года

Может возникнуть вопрос, почему я взял именно «Улитку...». Ну, во-первых, «Улитка...» – это повесть необычная для нас, стоящая особняком. Повесть, которая явилась определенным тупиком, повесть, повторить которую оказалось невозможным, и которая, вероятно, не нуждается в повторении. В этом смысле она необычна. Во-вторых, «Улитка...» – повесть, необычная по методике ее написания. Вообще говоря, всякий человек, который написал в своей жизни хотя бы двадцать авторских листов, знает, что существует всего две методики написания фантастических романов. Методика номер один – это работа от концепции. Вы берете откуда-то, высасываете из пальца, эвристически подходите к какой-то концепции, к какой-то теореме, к некоей формулировке, которая касается свойств общества, мира, Вселенной, а затем создаете ситуацию, которая наилучшим образом демонстрирует эту самую концепцию. Второй путь, сами понимаете, обратный. Вы отталкиваетесь от ситуации, которая почему-то поражает ваше воображение, и, исходя из этой ситуации, создаете мир, одной из граней коего обязательно будет определенная концепция. Если ситуация интересная, полная, захватывает большие куски мира, то рано или поздно откуда-то выделится концепция и станет если не стержнем вещи, то во всяком случае, значительной, важной его частью.

Ну, чтобы не говорить голословно... Характерный пример повести, которая возникла из ситуации, это – «Далекая Радуга». Вот возникла совершенно не новая, заметьте, очень старая ситуация – катастрофа, да, человечество гибнет, то есть, маленькая часть человечества, но гибнет целиком – как ведут себя люди в этой ситуации? Сама по себе ситуация породила все остальное: там появились потом концепции, связанные со свойствами коммунистического общества, там... появились, ну... образы, появились люди, появились приключения, все что угодно. Возникло все. Из ситуации. Второй пример, противоположного типа – это, скажем, «Хищные вещи века». Там все возникло из концепции, из представления о том тупике, в который попадет человеческое общество, если оно будет развиваться по тому пути, по которому оно развивается сейчас. Если мы не научимся делать так, чтобы большинство, пусть не все, но хотя бы большинство людей находили счастье в удовлетворении духовных потребностей, то мы влезем вот в тот тупик, который, в конце концов, был описан нами в «Хищных вещах века». Началось все с концепции, с определенного представления о ходе человеческого развития, и на базе этой концепции была построена ситуация, целый мир, люди, детектив, все что угодно.

Хотя мне кажется, что упpавлять методикой нельзя. Нельзя поставить задачу: вот теперь напишу-ка я концептуальную повесть и придумаю-ка я концепцию. Нельзя придумать концепцию, она приходит откуда-то, из разговоров и споров, из книг – она откуда-то приходит, и тогда, если она возникла, если она содержательна, вы рождаете из нее ситуацию. То же самое – с ситуацией...

«Улитка на склоне» в этом плане тоже представляет определенный интерес. Потому, что эта повесть, если угодно, третьего типа. Это повесть кризисная. Не знаю, все ли присутствующие знакомы с таким, достаточно жутким, явлением в жизни каждого автора – состоянием кризиса. Когда автор мечется между концепцией и ситуацией, не понимая, что выбрать за основу. Сначала ему нравится концепция, но из этой концепции не получается интересной ситуации. Когда же он находит интересную ситуацию, он не видит в ней никакой концепции, а просто там какое-то развлеченчество... И вот он мечется между двумя этими фундаментальными методиками, как тот самый господь бог, которого спросили, может ли он создать камень, который сам же не сможет поднять. Автор начинает «зуммерить» – и это кризис. Это очень болезненно и неприятно для него. Это делает написание произведения похожим на самые обыкновенные роды. А опыт показывает, что, чем мучительнее «роды», тем любопытнее получается результат. Так вот, «Улитка...» – вещь кризисная, и этим она отличается от упомянутых выше «Далекой Радуги» и «Хищных вещей века», которые, в общем, родились благополучно, у них была легкая судьба, родились они легко, спокойно. Требовалось только трудолюбие и не требовалось какой-то жуткой эмоциональной потогонии, если можно так выразиться. Итак, «Улитка на склоне»...

читать дальше


@темы: Писатели

20:27 

Rika Oliv
Иллюстрации к романам А. и Б. Стругацких.


@темы: Персонажи

20:59 

Bookmade
Публикация книги Бориса Вишневского "Аркадий и Борис Стругацкие - двойная звезда"

Татьяна Вольтская, Санкт-Петербург:
В петербургском издательстве "Терра Фантастика" вышла книга Бориса Вишневского "Аркадий и Борис Стругацкие - двойная звезда". Неудивительно, что известный публицист, эксперт Госдумы, политолог Борис Вишневский написал книгу о писателях-фантастах. Во-первых, книги братьев Стругацких сформировали многих демократов и правозащитников. Во-вторых, само слово "свобода" в России до сих пор звучит достаточно фантастично. Книга построена не только на биографических материалах. В нее вошло около 20 бесед с Борисом Стругацким.

Борис Вишневский:
Самое яркое впечатление было от семейного архива Бориса Натановича, когда он мне показал фотографии, большая часть их использована в книге. Когда я увидел их отца, в очках, в красноармейской шинели и буденновском шлеме, в 1922-м году, по-моему, он сфотографирован на съезде юных разведчиков какой-то кавалерийской дивизии... Фотографии в раннем детстве, и Бориса, и Аркадия, фотографии Аркадия Натановича, когда он служил в армии... Было страшно интересно, потому что этого просто никто никогда не видел, все это лежало много лет.

Татьяна Вольтская:
В книге есть специальная глава - "Краткая шуточная энциклопедия из жизни братьев Стругацких". В ней собраны смешные истории, которые тоже никогда не публиковались. Среди них истории о том, как лейтенант Аркадий Стругацкий, которому по должности полагалось носить шашку, отдавая честь полковнику, чуть его не зарубил. Здесь же известный ответ Аркадия Стругацкого на вопрос, почему он не уезжает из страны - что он с братом уедет только в связанном виде и на танке.

Борис Вишневский:
Очень много любопытного из истории поездок Аркадия Натановича по стране. Он очень любил ездить в творческие командировки, и в какой-то из таких командировок у него спросили, а правда ли, что эмигрантское издательство "Посев", само название которого тогда предполагалось произносить только, осенив себя знаком, отгоняющим нечистую силу, правда ли, что оно выпустило книгу "Гадкие лебеди", которая у нас очень много лет была запрещена. Он сказал: "Да, правда, выпустили, кстати, у меня с собой несколько экземпляров книжки, вот, кто хочет, может взять, почитать". Вынул эти книжки из портфеля и пошел к краю сцены. Публика в зале начала разбегаться в разные стороны.

Татьяна Вольтская:
Этот эпизод напоминает, в каких условиях писали братья Стругацкие, балансируя между диссидентством и, соответственно, психушками и лагерями, и отступничеством, то есть гибелью в болоте продажных бездарей. Борис Вишневский считает, что отдушин во время брежневского застоя было три: авторская песня, туризм и фантастика, и причисляет братьев Стругацких к лику учителей, благодаря которым многие советские люди сумели остаться просто людьми.

Завтра поеду куплю. Знаю одно хорошее местечко, где есть эта книга! :):):)

@темы: Новости анонсы

21:28 

Rika Oliv


(c) Rika Oliv.

@темы: Персонажи

23:51 

Юрий Коваль

Bookmade
"Безоблачной ночью плавает над Чистым Дором луна, отражается в лужах, серебрит крытые щепой крыши. Тихо в деревне.
С рассветом у берега Ялмы раздаются глухие удары, будто колотит кто-то в заросший мохом колокол. За вербами темнеет на берегу кузница - дощатый сарай, древний, закопченный, обшитый по углам ржавыми листами жести. Отсюда слышны удары..." ("Железяка")
Кузница. А в кузнице, как и положено, кузнец, коваль, иначе.
Бывает так, что фамилия многое может сказать о человеке. Коваль - он мастер, рукодел. "Коли не коваль, так и руки не погань" - поговорка даже такая есть. У В.И.Даля приведена, в его "Толковом словаре живого великорусского языка". Так что к Юрию Ковалю, наверное, вместе с фамилией перешел и особый дар. И что за беда, коли плавил он не железо, а слова, ковал не подковы да лемехи, а строки. Зато получалось, как у заправского мастера - добротно, легко и красиво.
Писать он начал еще в школе. Именно тогда стали появляться первые стихи. Что-то вроде:

"Метели летели,
Метели мели,
Метели свистели
У самой земли"

("От Красных ворот")
Позже, когда Коваль чудом поступил в Пединститут на филологическое отделение (чудом - потому что в школе не проявлял особого рвения к учебе), то серьезно увлекся там авторской песней (стал даже виртуозным гитаристом). К этому времени относятся и его первые публикации в газете с характерным названием "Ленинец".
Но кончилась студенческая пора. Год учительствовал Коваль в Татарии в сельской школе. А когда вернулся домой, в Москву, привез с собой новые стихи, рассказы и еще рисунки.
Рисовал он всегда. В институте даже второй диплом получил - учителя рисования. Руки у него, как у настоящего коваля, были мастеровитые, "умные" руки. Ладили они и с красками, и с глиной, и с металлом. Можно даже сказать, что настоящим художником Коваль стал прежде, чем писателем. Но и писал он как художник - замечая то, что остальным не видно.
Этот его пристальный взгляд можно почувствовать в любой книге: в "Алом" и "Чистом Доре", в "Листобое" и в "Самой легкой лодке в мире", в "Шамайке" и, конечно, в "Недопеске", пожалуй, лучшей его повести. Там так спокоен и прозрачен воздух, что порою берет сомнение, уж не колдовство ли это. Да и то сказать, коваль, кузнец то есть, он ведь всегда, поговаривали, знался с нечистой силой, а потому и считался чуть ли не колдуном.
Во всяком случае, Юрию Ковалю в его книгах подчинялись и люди, и звери, и деревья, и реки, и даже звезды. Заставил же он однажды созвездие Ориона светить недопеску Наполеону Третьему. И ведь светит. И кто знает, сколько еще светить будет.
А, может, все это наговор, и нет здесь никакого колдовства, а есть умение и знание что-ли. Только вот откуда он, столичный житель, мог знать, как "почти не шевелясь, выползает туман к берегу" или какие они, "чудовищные, похожие на золотых гусениц корни аира". А вот знал. Потому что исходил многие десятки километров по лесам и полям, живал и в дальних заброшенных деревеньках, и в охотничьих избушках. Так что действительно знал - в лицо - и птиц, и зверей, и травы разные. И понимал их, и любил. Одну из своих книг он закончил так:
"Шилишпер. Рыба, которая любит хлопать хвостом по воде. Если б автору предложили стать рыбой, он, конечно бы, стал шилишпером".
А ковалем, по Далю, в России еще называли речного бычка. Бычок - рыбка малая, незаметная и совсем непривередливая. Она, наверное, единственная из всех до сих пор живет в Яузе. Река есть такая в Москве. Как раз на ее берегу, в углу, образованном двумя глухими заборами, в старинном трехэтажном доме была у Юрия Коваля мастерская.

Ирина Казюлькина

@темы: Писатели

23:53 

Екатерина Силина

Bookmade


Екатерина Силина родилась в Москве, 26 июля 1960 года.
Училась в Полиграфическом институте в 1980-1985 гг. Учитель, благодаря которому стала художником, по личным отзывам Екатерины - Д.Б.Лион.
После института занималась станковой графикой. Работать в книге начала с 1990 года, со знакомства с известным переводчиком Н.М.Демуровой.
Екатерина — "фантастический" человек: ею проиллюстрированы "Путешествия Гулливера" Дж.Свифта (Гонконг: Грим Пресс, 2000); "Лев, Колдунья и платяной шкаф" К.С.Льюиса (2002); "Маленькое привидение" О.Пройслера; "Синяя птица" М.Метерлинка (1997); "Суламифь" А.И.Куприна (М.: Радость, 1996).
"Мой любимый художник, — говорит Екатерина Силина, — Элизабет Звогер. Мои любимые книги: "Волшебник из страны Оз" Л.Ф.Баума, "Алиса в Стране Чудес" Л.Кэрролла — я мечтаю их нарисовать.
Чем дольше я занимаюсь книгой, тем больше мне нравится моя работа, чем больше я работаю, тем больше я учусь, открываю новые художественные возможности.



В сентябре 2001 года я ездила на BIB (Биеннале художников детской книги) в Братиславу и участвовала в «WORKSHOP», организованном ЮНЕСКО для художников из разных стран. В течение двух недель я работала над темой «Фантастическая зоология». Была устроена выставка работ всех участников, которая после Братиславы будет экспонироваться в других странах и закончится финальной выставкой в сентябре 2002 года в Берне.
Сегодня я работаю в издательствах «РОСМЭН», ОГИ, «Дрофа» и других. А также в журналах «Ералаш», «Шаровая молния», «Химия и жизнь», «Квант». Работать в журналах очень люблю."

Диковинные существа живут не только в рисунках, но и вполне реально окружают художника Екатерину Силину — она шьёт их сама. Ну, а в настоящие путешествия Екатерина отправляется вместе с мужем и дочерью, оставляя дома ещё двух членов семьи — умнейшую и хитрющую таксу и благородного сиамского кота.

Участие в выставках:
— BIB (Братислава) — 1997, 1999, 2001.
— BIB (Япония) — 1999, 2000.
— Выставка книжной иллюстрации российских иллюстраторов 2002 (Гонконг)
— Групповая международная выставка «Фантастическая зоология» 2001-2002 ЮНЕСКО
— Московская выставка книги (с 1990)
— Групповые книжные выставки (с 1994): Культурный центр «Дом» (2000), Галерея «Остоженка» (1998) и т. д.



Информация подготовлена по статье С.Мицул.


@темы: Иллюстраторы

03:37 

Rika Oliv


(c) Rika Oliv.

@темы: Персонажи

15:46 

Совершенно случайно наткнулась на это интервью. Питерская художница Елена Киселева:
основная техника - офорт, раскрашенный акварелью. Создала более 35 офортов и 140 экслибрисов. Оформила и проиллюстрировала 4 книги, в том числе «Фрашки» Яна Штаудингера.
Лауреат международного конкурса «Тиль Уленшпигель» в Бельгии, член Союза художников России, член обществ экслибриса Санкт-Петербурга и Германии. Картины выставлены в музее Графики в Италии, музее изобразительного искусства в Дании, Центре Экслибриса в США и музее Экслибриса в Бельгии и Москве, музее Достоевского и истории города в Санкт-Петербурге.
Ссылку пока нашла в том же интервью только на одну работу, к сожалению. В инете часто мелькает слово "знаменитая", а вот на работы знаменитостей, как-то все скупо...

@темы: Иллюстраторы

22:59 

Евгений Антоненков

Bookmade
Сегодняшнее обновление посвящено замечательному, на мой взгляд, художнику:
Евгению Антоненкову.

Работ достаточно много, поэтому расскажу лишь о некоторых, наиболее мне симпатичных.
Для начала не могу не отметить довольно удачную и душевную трактовку приключений того самого Винни!



Не знаю, как детям, но и взрослым такие книжки читать тоже весьма интересно;-)

Далее >>>

@темы: Иллюстраторы

00:28 

Обри Бердсли(-ей)

Silver Sfincs
И вечностью дышать в одно дыханье...
Вот кого я считаю первоклассным иллюстратором... Правда, не совсем понимаю и люблю его эротическую направленность в работах. Но зато схожу с ума по рисункам к пьесе "Соломея" Оскара Уайльда :rolleyes:


Немного биографии

Бёрдсли, Обри Винсент (Beardsley, Aubrey Vincent) (1872-1898), английский график. Бёрдсли более всего известен как иллюстратор книг Оскара Уайльда, но ему принадлежат и иллюстрации ко многим другим произведениям, от древнегреческой драмы до стихов Александра Попа. Литературные образы в его интерпретации выглядят очень субъективными, подчас болезненно-гротескными.

Бёрдсли родился 24 августа 1872 в Брайтоне. Его талант проявился рано, но он не получил серьезной профессиональной подготовки и осваивал азы художественного мастерства, копируя произведения старых мастеров. К 1895 его стиль уже можно считать сформировавшимся; для него характерна волнообразная твердая линия рисунка, разграничивающая пятна черного и белого цветов; полутона и фактура предметов передаются с помощью перекрестной штриховки и гравировки пунктиром. Этот манерно-изысканный стиль, идеально соответствовавший литературным пристрастиям Бёрдсли, сделал его ведущей фигурой искусства стиля модерн. Манера художника индивидуальна и легко узнаваема. В ней сплавилось множество разных влияний: от прерафаэлитов, уильяма Морриса и <Движения искусств и ремесел> до древнегреческой вазописи и японской гравюры.

Первый крупный заказ Бёрдсли - иллюстрации к изданию романа "Смерть короля Артура" Томаса Мэлори (1892). Мировую известность художнику принесли эротические рисунки к "Саломее" Оскара Уайльда, созданные четыре года спустя.

Для некоторых книг Бёрдсли помимо иллюстраций разрабатывал макет, титульный лист, форзацы и рисунок обложки. В числе изданий, оформленных им почти целиком, были книги, опубликованные его другом Леонардом смитерсом: Лисистрата (1896), Похищение локона (1896), Мадемуазель Мопен (1898).

Стиль прозы Бёрдсли такой же необычный и причудливый, как и его графическое искусство. Умер Бёрдсли в Ментоне (Франция) 16 марта 1898.

Ссылочка на работы Бердслея.

@темы: Иллюстраторы

21:46 

Rika Oliv
Дойл А.К. Жизнь, полная приключений





Воспоминания и приключения

Современники Артура Конан Дойла путали его с Шерлоком Холмсом. В сознании читателей конца XX — начала XXI вв. знаменитый сыщик с Бейкер-стрит и его неизменный спутник доктор Ватсон непостижимым образом слились воедино и заменили собою реальный образ их создателя. Отчасти к этой метаморфозе приложили руку, а, точнее, перо Дж.Д.Карр («Жизнь сэра Артура Конан Дойла») и Х.Пирсон («Конан Дойл. Его жизнь и творчество»). А довершили картину Кирилл Андреев и Роман Белоусов.
На этом, уже ставшем традиционным, я бы сказала, слегка ироничном фоне, подлинная биография сэра Артура действует на читателя как глоток холодной воды. Мы слышим знакомый голос, но не в состоянии обнаружить тех интонаций и ту манеру изложения, к которым привыкли с самого детства. Суховатый стиль, минимум внимания Холмсу с Ватсоном, профессору Челленджеру и даже любимому автором сэру Найджелу. В сущности, автобиография Конан Дойла — рассказ о чём угодно из жизни английского джентльмена, только не о собственном творчестве.
Что бы ни делал Конан Дойл, будь то плавание на китобойном судне в Ледовитом океане, попытка баллотироваться в парламент или занятия спиритизмом, его жизнь — образец поведения настоящего мужчины. Такой человек не мог жаловаться на сложные семейные обстоятельства, честно выполнял свой долг перед отечеством, постоянно и серьёзно занимаясь политикой и без рассуждений первым являясь на поле брани. При этом сэр Артур был на удивление адекватен своей эпохе.

К достоинствам книги следует отнести и иллюстрации. Ну, где ещё вы увидите детские фотографии Артура, изображения его многочисленных родственников, картины Чарлза Дойла, отца писателя, мемориальную доску, установленную у швейцарского водопада, марки с изображением знаменитого сыщика, фрагмент из мюзикла (!) и, разумеется, несчётное количество актёров, удостоившихся чести играть роли Холмса и Ватсона.

За волшебной дверью

Чтение — занятие интимное. Поэтому особенно ценно, когда такой человек как Конан Дойл приглашает вас на экскурсию в собственную библиотеку. И с непривычной для него откровенностью делится своими личными впечатлениями и эмоциями по поводу собранных там книг, начиная от историка Т.Маколея и кончая Р.Л.Стивенсоном. Впрочем, «За волшебной дверью» — текст для «гурманов», ведь чтобы оценить его, надо очень хорошо знать литературу, — английскую и не только.

Письма и статьи
В этом разделе книги собрана переписка Конан Дойла с газетами и журналами. И ни одного послания, адресованного частному лицу. Читателей это, вероятно, разочарует, а вот Сэра Артура наверняка бы порадовало. Тот, кто прочтёт его автобиографию, сразу поймёт, как Конан Дойл мог относиться к подобным, пусть даже посмертным, публичным вмешательствам в его личную жизнь.

Надежда Воронова
Статья с сайта Библиогид, его адрес: www.bibliogid.ru

@темы: Писатели

22:46 

Bookmade






Все видели гениальнейший мультфильм "Ежик в тумане", но мало кто может назвать его автора, не Норштейна, создавшего романтический мир туманного леса и образ героя, а именно автора самой сказки - знакомьтесь, Сергей Козлов! А вот и сама сказка в оригинальном виде. Наслаждайтесь!

С. Козлов.

ЕЖИК В ТУМАНЕ


Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых
скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь поплыла по небу.
"МММ-у!.. - вздохнула корова за рекой. Завыла собака, и сорок лунных
зайцев побежали по дорожке. Над рекой поднялся туман, и грустная белая
лошадь утонула в нем по грудь, и теперь казалось - большая белая утка плывет
в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову.
Ежик сидел на горке под сосной и смотрел на освещенную лунным светом
долину, затопленную туманом.
Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему
все это? А комарики не уставали играть на своих скрипачках, лунные зайцы
плясали, а собака выла.
"Расскажу - не поверят!"" - подумал Ежик и стал смотреть еще
внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту.
"Вот и звезда упала,- заметил он,- и трава наклонилась влево, и от елки
осталась одна вершина, и теперь она плывет рядом с лошадью... А интересно,-
думал Ежик,- ели лошадь ляжет спать, она захлебнется в тумане?"
И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и
посмотреть, как там внутри.
- Вот,- сказал Ежик.- Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! -
позвал он.
Но лошадь ничего не сказала.
"Где же лошадь?" - подумал Ежик. И пополз прямо. Вокруг было глухо
темно и мокро, лишь высоко вверху сумрак слабо светился.
Полз он долго-долго, и вдруг почувствовал, что земли под ним нет и он
куда-то летит.
Бул-тых ! . .
"Я в реке!" - сообразил Ежик, похолодев от страха. И стал бить лапами
во все стороны.
Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ежик даже не знал, где
берег.
"Пускай река сама несет меня!" - решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и
его понесло вниз по течению.
Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ежик чувствовал, что
совсем промок и скоро утонет.
Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы.
- Извините,- беззвучно сказал кто-то,- кто вы и как сюда попали?
- Я - Ежик,- тоже беззвучно ответил Ежик.- Я упал в Реку.
- Тогда садитесь ко мне на спину,- беззвучно проговорил кто-то.- Я
отвезу вас на берег.
Ежик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на
берегу.
- Спасибо - вслух сказал он.
- Не за что - беззвучно выговорил кто-то, кого Ежик даже не видел, и
пропал в волнах.
"Вот так история...- размышлял Ежик, отряхиваясь.- Разве кто поверит?!"
И заковылял в тумане.



@темы: Библиотека для детей

23:29 

Bookmade
О Чебурашках и прочих других...


В среду в Олимпийский комитет России (ОКР) было направлено открытое письмо с просьбой защитить права... Чебурашки. Послание подписали более сорока деятелей искусств, среди которых выдающиеся мультипликаторы Федор Хитрук, Юрий Норштейн, Гарри Бардин, Николай Серебряков, Эдуард Назаров. По мнению авторов письма, решение Олимпийского комитета об использовании образа Чебурашки в качестве талисмана российской делегации на предстоящей Олимпиаде, принятое без ведома автора рисованного персонажа - художника Леонида Шварцмана, "породило оскорбительный для аниматоров России казус". Впрочем, никаких материальных претензий к ОКР подписанты не предъявляют. Они хотят лишь извинений. читать дальше

P.S. Эдик, вся крутня вокруг Чебурашки некрасива. Может быть, эта игра и прибавит в твоем кармане, но что касается уважения - вряд ли. Леля стар, чтобы воевать с тобой. К тому же его возможности и твои? Тебе хватит денег, чтобы найти тех самых адвокатов. Но ты когда-нибудь задумывался, что сама удовольствованность властью отвратительна? Не нужно никакой философии. Мы мастаки по части прекраснодушного вещания. Но итог нашей личности - не слова, а поступок. Вот такая картина.

Твой Юра.
Ноябрь 2002 г.



Сергей Капков, Мария Локотецкая, Илья Овчинников «Газета» 4.08.2004

@темы: Новости анонсы

03:42 

Bookmade
Маленькое чудо... от Юлии Гуковой








По словам издателей, это книжки «для чтения взрослыми детям». Собственно, читать здесь почти нечего. Если бы коротеньких подписей под картинками не было, взрослый или ребёнок сочинил бы что-нибудь и сам. Он назвал бы жителей старого города — бабушку Катю, деда Макара, внука Ванечку, хозяина кафе Автандила и льва Степана — какими-то другими именами или никаких имён им не давал бы — не страшно и не важно. Открывая страницы книжек или картонные створки дверей и окон фантастического города, взрослый для ребёнка или ребёнок для себя придумал бы и более прихотливую историю, чем та, что рассказана неизвестным автором. Смотрите, вот старый купол, вообразивший, что он — черепаха. А может, наоборот, старая черепаха решила, что она — купол? Вот статуи, поддерживающие крышу и засыпающие по ночам. А вот рыжие львы, обитающие в замке, — может, днём они белеют и каменеют? Только скульптурные ангелочки, задумчиво сидящие на горшках, меня нисколько не вдохновляют. По-моему, это юмор вульгарный. Мне симпатичны аквариумные рыбы, которые выходят на улицу, когда идёт дождь, и дворовые кошки, которые ни о чём не мечтают, потому что больше всего им нравится быть именно кошками. И ещё одно наблюдение, по сути своей, совсем не грустное. Если вам от роду три года или пять лет, скорее всего, вы предпочтёте ту сторону книжки-гармошки, где дверки и оконца отгибаются, раскрываются, чтобы вы увидели львов, кошек, ворон, ангелов и привидений. Если же лет вам побольше, и ваш художественный вкус успел развиться, для вас на обратной стороне «гармошки» нарисована панорама старого города. Один и тот же переулок, одно дерево, фонари, дома — в разные времена года. Все окна и двери затворены. Не видно ни одного человека. Над осенним городом летит единственная птица. Над зимним — летает снег. И глаз не отвести.

С.Малая

@темы: Критика

03:57 

Bookmade
Информация с сайта www.Bibliogid.ru

МЕЖДУ ТРЕВОГОЙ И ЧУВСТВОМ ЗАЩИЩЁННОСТИ
6 августа 2004



Мир детей — своеобразный,
резко очерченный ландшафт,
выдержанный в строгих тонах,
где безопасность и страдание
идут рука об руку…


Туве Янссон


Туве Марика Янссон — не самая «детская» писательница, хотя ею неоднократно создавались убедительные образы детей. Дочь скульптора в одноимённой автобиографической повести, рассудительная маленькая София («Летняя книга»), застенчивый и нелюдимый подросток Матс («Честный обман») — все они живут в «реальности каждого дня в его фантастическом обрамлении».
Но если вы спросите меня, какую из придуманных писателями «реальностей» я считаю наилучшей, я отвечу не задумываясь: Муми-дол.
В «детских» повестях о муми-троллях присутствуют те же особенности, которые составляют особый мир «взрослой» прозы Янссон: беспощадная и острая наблюдательность, жёсткость анализа, бесстрашное понимание обыденных тягот бытия и поистине скандинавская готовность к преодолению отчаяния.
Конечно, ранние истории о муми-троллях довольно светлы и вполне оптимистичны. Однако если перечитать все повести муми-цикла в хронологическом порядке, отчётливо ощущается усиление драматизма, нарастание чувства тревоги. Последние книги о населении Муми-дола — «Папа и море» или «В конце ноября» — довольно жёсткая и местами мрачная проза о разъединении семьи, о разочарованиях и непонимании, о надоевших обязанностях и прелестях эгоизма. Впрочем — и о том, что ценности иногда нуждаются в переоценке, что исполнение долга и есть свобода, а надежды не напрасны.
Издатели любят цитировать высказывание Туве Янссон о том, что «выдуманный мир муми-троллей — это мир, по которому наверняка в глубине души тоскует каждый из нас». В интервью писательница признавалась Людмиле Брауде, что начала писать не для детей, а «для самой себя», потому что хотелось «вернуться и хотя бы ещё немного пожить в этом огромном чудесном мире» — мире собственного дошкольного детства. Однако не следует думать, будто «чудесный» мир был исключительно мирным, безоблачным и благостным. Детство — не только праздники, но и тревоги, страхи и разочарования, без которых нет полноты жизни.
Получая Андерсеновскую медаль (1966), Туве Янссон говорила, что в мире детства тревога и чувство защищённости действуют рука об руку.
Тревога приводит странных существ в Муми-дол. И безответственный Снифф, и зануда Снорк, и простоватый Хемуль, и застенчивая Саломея, и мудрая Туу-тикки, и циничная Мю, и до отвращения хозяйственная Филифьонка — все стремятся сюда, чтобы спрятаться от самих себя или найти себе оправдание.
Муми-дол — территория «чур меня», над которой не властны законы страшного мира. Пожарам, наводнениям и ураганам вход запрещён! Прекрасной долине не страшны даже кометы — «мама знает, как всё это спасти».
Муми-дом — главное убежище, куда в конце ноября собираются никчёмные, неприкаянные существа, чтобы погреться чужим теплом, мыслями о чужом уюте, о семье… читать дальше


Мария Порядина

@темы: Писатели, Критика

04:05 

Bookmade
[more]Мумидол: все о Муми-троллях.

Знакомьтесь, Туве Янсон!..




Туве Марика Янсон родилась в Хельсинки в 1914 году. Когда твоя мама - художник, а папа - скульптор, жить довольно весело. Когда в доме почти всю ночь играет музыка, комнаты в табачном дыму... Когда дом бабушки стоит на огромной поляне в лесу... Тогда жизнь становится похожей на сказку, тогда можно найти огромный серебряный камень у железной дороги, можно иметь свой собственный айсберг, а еще можно вырасти и придумать Муми-Троллей...

Сначала Туве только иллюстрировала (как и ее мама) чужие книжки... Иллюстрировала неплохо, т.к. даже Толкин доверил ей рисовать своих Хоббитов и Эльфов. А в 1946 году выходит ее первая книжка "Комета прилетает" (иллюстрации конечно же авторские). } С этого момента водоворот Муми-событий захватывает весь мир... и это не удивительно, ведь героев Янссон невозможно не полюбить. Они смотрят на жизнь с позиции красоты и гармонии, и даже для жадного Сниффа слиток золота такое же сокровище, как и пробковый пояс. А главное достояние долины - стеклянный шар, в котором, ворох снежинок падает на маленький домик, если шар потрясти.

Кроме Муми-семьи и их ближайших друзей сказки Янссон населяют, казалось бы, неприметные крошки-малявки, всякие Кнюты, Саломеи, лесные духи, загадочные зверьки, которые зачастую помогают Муми-Троллям понять что- то важное... В книгах Туве нет маловажных персонажей, каждый образ проходя, даже мельком, оставляет за собой весьма заметный след.

МАКС ФРАЙ

"Внутренняя мумитроллия" Туве Янсон



Я до сих пор влюблен в эту женщину. Я влюбился в нее давно и безнадежно - с того дня, когда мне стало известно, что Туве Янсон - не безликое "оно" (к этому неопределенному полу мой безапелляционный детский разум огульно причислял всех иностранных писателей, чьи имена и фамилии не были наделены узнаваемыми для русского уха "первичными половыми признаками";) - а женщина. Я мечтал о том, как "вырасту большой" и непременно женюсь на сказочнице со странным именем Туве, мы будем жить вместе и есть исключительно оладьи с малиновым вареньем, иногда - ходить в гости к муми-семейству (я ни секунды не сомневался, что муми-тролли действительно проживают в муми-Доле, просто туда, скорее всего, довольно затруднительно попасть, потому что надо ЗНАТЬ ДОРОГУ, но уж Туве-то ЗНАЕТ ДОРОГУ), а по ночам... по ночам она будет шепотом рассказывать мне сказки: те, которые ей было лень записывать, и поэтому ни в каких книжках их нет. Да, именно так и представляешь себе счастье в восемь лет...
[MORE



[/more]

@темы: Писатели

04:24 

Bookmade
Впечатление




Самая странная книга, которую я когда-либо видела - "Зоки и Бада".
Я сняла ее с полки, и дети, подскочив ко мне с двух сторон, закричали, перебивая друг друга, громко и напористо: " - Это некрасивая книга! Там картинки плохие, некрасивые! Наверно, художник рисовать не умеет, а если умеет, то очень плохо как-то!" Я раскрыла ее и поняла: да, это снова та самая Юлия Гукова (ниже вы можете прочесть о ее книжках-игрушках "Окна", "Двери", "Крыши"). Ее особый, узнавемый стиль. Странный стиль, создающий странную, но все же удивительно красивую эстетику. Текст в этих "Зоках и бадах" какой-то неясный. Не поняла я, для кого эта книжка - то ли для детей маленьких, то ли для взрослых, то ли, как у Юнны Мориц, - для детей от пяти до пятисот...
А про картинки я детям сказала: " - Они очень красивые, только вы еще этого не понимаете, потому что они немного другие, не такие, к каким вы привыкли". Не знаю, поверили они мне или нет...






@темы: Критика

ВИНЬЕТКИ: мир детской и юношеской литературы

главная